Кармин А.С. Вербальные знаковые системы - естественные языки 
// Кармин А.С. Культурология. Ч. 1. Морфология культуры. Гл. 2. Семиотика  культуры. СПб.: Лань, 2001.
С. 37-47; 51-55; 59-62.

    Краткое содержание:  Естественные языки как вербальные знаковые системы рассматриваются в 5-м параграфе главы 2 части 1 книги А.С. Кармина 'Культурология'.  Предлагаемый для изучения материал этого параграфа включает следующие вопросы:

    5.1. Природное и социальное в языке.
    5.2. Структурная организация языка.
    5.3. Эволюция языка.
    5.4. Функции языка в культуре.
    5.5. Язык и мышление.
              а) Когнитивные функции языка (номинативная, конструктивная,  аккумулятивная функции).
              б) Гипотеза Сепира-Уорфа.
    5.6. Язык и общение.
              а) Язык и речь.
              б) Коммуникативные функции языка (референтная, экспрессивная, импрессивная, поэтическая).
              в) Культура речи (общепринятые языковые нормы, индивидуальный  стиль речи).
              г) Социокультурная дифференциация языков.

    Ключевые слова:  язык, мышление, речь, функции языка, дифференциация языков.


     Это важнейшие из созданных людьми знаковых систем. Их называют «естественными», чтобы отличить от искусственных - например, формализованных - языков. В мире 6уществует несколько тысяч естественных языков - от 2500 до 5000 (их точное число установить невозможно, поскольку нет однозначных критериев для отличия разных языков от разных диалектов одного и того же языка).

        Любой естественный язык - это исторически сложившаяся знаковая система, образующая основу всей культуры говорящего на нем народа. Никакая другая знаковая система не может сравниться с ним по своему культурному значению [17].

  [17]  Следует отметить, что слово «язык» используется в двух смыслах: в узком - для обозначения только естественных языков, в широком - для обозначения и других знаковых систем (например, выше говорилось о «художественном языке»). Обычно из контекста нетрудно понять, в каком из этих смыслов оно употреблено.

5.1. ПРИРОДНОЕ И СОЦИАЛЬНОЕ В ЯЗЫКЕ

        Несомненно, человеческий язык сложился на основе психофизиологических возможностей, заложенных в биологической природе человека. Устройство мозга, органов слуха, гортани обуславливает количество различаемых звуков речи (фонем), способы их сочетания, длину слов и фраз. Замечено сходство языка с генетическим кодом [18].   По-видимому, человек обладает врожденной и генетически передающейся по наследству языковой способностью, т. е. психофизиологическим механизмом, с помощью которого ребенок в течение первых лет жизни может научиться речи. Выдающийся современный лингвист Н. Хомский полагает, что врожденная языковая способность человека включает в себя и некоторые универсальные знания, позволяющие ему порождать и понимать речь [19].

        Но реализация и развитие языковой способности происходит у людей только в условиях общения. Наблюдения над детьми, по каким-либо причинам оказавшимися вне человеческого общества (например, так называемые «Маугли» - дети, потерявшиеся в лесу и выросшие среди обезьян, волков и т. д.), показали, что они не умеют говорить и научиться речи, по-видимому, не могут. Язык формируется и развивается людьми только благодаря совместной, общественной жизни. Поэтому он хотя и имеет биологические предпосылки, но является по своей сущности социальным феноменом.

 [18]  Гамкрелидзе Т. В. Якобсон и проблема изоморфизма между генетическим кодом и семиотическими системами // Вопросы языкознания. 1988. № 3.
  [19]  Хомский Н. Язык и мышление.. М., 1972.

        Можно указать на целый ряд преимуществ языка перед другими злаковыми системами.

        Язык экономичен и удобен для пользования. Произнесение звуков членораздельной речи не требует от человека сколько-нибудь заметных затрат энергии, не нуждается в предварительной подготовке каких-либо материальных средств, оставляет свободными руки и при всем этом позволяет передавать за сравнительно малое время достаточно большие объемы информации.

        Важным достоинством языка является надежность его как средства сохранения и передачи информации. Это достигается благодаря тому, что он, несмотря на свою экономичность, «избыточен», то есть кодирует информацию в большем количестве знаков, чем это необходимо для ее восприятия. Избыточность дает возможность правильно установить содержание языковых сообщений и избежать ошибок даже тогда, когда в сообщении содержатся пропуски и искажения.

        /* Например, мы сможем понять, что кричит издали наш приятель, даже если шум заглушает слова и до нас доносится лишь нечто вроде «...астуй - ...о-ой дру...1». » */

        Избыточность современных языков достигает 70-80% . Это значит, что мы можем понять сообщение, даже если до нас дойдет всего лишь 1/5-1/6 часть его. В деловых, социально-политических и научных текстах избыточность обычно больше, чем в художественных (машинистки знают: стихи перепечатывать труднее всего, несмотря даже на то, что рифма помогает не ошибиться в окончаниях строк). Особенно велика избыточность - до 95% - в переговорах летчиков с диспетчерами («Чайка», «чайка», я «сокол», «сокол», вызываю «чайку», ответьте, ответьте...»): тут очень важно обеспечить надежную связь.

        Но самая главная особенность языка, отличающая его от всех других знаковых систем, заключается в его специфической структурной организации.

5.2. СТРУКТУРНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ЯЗЫКА

        Хотя нам так легко и просто объясняться на родном языке, что мы обычно говорим, не задумываясь над тем, как мы это делаем, язык на самом деле далеко не так уж прост. Он представляет собою полиструктурную, разветвленную, иерархическую, многоуровневую систему знаков. Базисной структурной единицей, своего рода «атомом» языка является слово. Подобно атомам, слова имеют внутреннюю структуру (корень, суффиксы, приставки и пр.) и строятся из «элементарных частиц»: ими служат звуки - фонемы (которые, строго говоря, не являются знаками, потому что у них самих по себе нет значения). Атомы-слова объединяются в «молекулы» - фразы, предложения, высказывания. А из последних складываются тексты - крупные и более или менее цельные «куски» речи. Таким образом, можно выделить 4 основных структурных уровня языка.

        Фонетика - звуковая, акустическая сторона языка. Каждый язык имеет свои фонетические особенности - характерные для него фонемы, формы и способы их комбинаторики, варианты интонаций и др. Число различных фонем сравнительно невелико: а разных языках оно колеблется от 10 до 80. В языке коренных обитателей Австралии всего около десятка фонем. А больше всего фонем насчитывается в некоторых кавказских языках - более 70.

        Если бы язык строился на уровне фонем (т. е. знаками его были бы только сами фонемы), то он был бы, очевидно, очень беден. Но из небольшого количества фонем можно составить необозримое множество комбинаций. Вот почему основными структурными составляющими языка становятся не фонемы, а их комбинации - слова. Только на уровне слов начинают проявляться те достоинства языка, которые делают его главной знаковой системой культуры.

        Лексика - словарный фонд языка. Он насчитывает в развитых языках до 400-500 тыс. слов. Однако в повседневном обиходе практически используется лишь малая часть из них.

       /* Полное собрание сочинений Пушкина состоит из 600 тыс. слов, но среди них 720 повторяются более 100 раз, 1800 - три раза, 2880 - дважды, а 6400 встречаются лишь однажды. Всего же Пушкин использовал 21 000 различных слов. Примерно столько же слов насчитывается в словаре Шекспира. Гораций использовал 6084, а Данте - 5860 слов [20].  */

        Отсюда следует, что тот, кто прочтет в подлиннике на иностранном языке несколько (или даже несколько десятков) произведений, находя по словарю значение каждого незнакомого слова, сможет узнать всего несколько тысяч слов этого языка. Но подсчеты показывают, что в среднем около 50% речи состоит из 150 наиболее употребительных слов (это большей частью союзы, предлоги, местоимения), 1000 слов занимают в ней 70-90%, а 2000 слов - 95-97%. Таким образом, чтобы сносно говорить на иностранном языке, надо выучить всего лишь около тысячи слов, а знания двух тысяч слов достаточно для свободного владения языком.

        Лексическая структура языка, однако, очень сложна. В лексике существует множество пересекающихся классов слов, различаемых по их фонетическим признакам, строению, грамматическим формам, степени общности и абстрактности, принадлежности к смысловым гнездам и т. д, Немалую сложность вносит в нее полисемия - многозначность слов.

        В современных языках около 80% слов многозначны. Даже такое простое слово, как стол, имеет в русском языке несколько значений: это и предмет

     /* [20]  Сказанное не значит, что Гораций и Дайте знали меньше слов, чем Пушкин и Шекспир. Из всего своего словарного запаса каждый автор успевает в течение жизни выложить на бумагу лишь некоторую часть, величина которой зависит от разных обстоятельств. Многие слова ему случается употребить лишь 1-2 раза. Ясно, что авторы, у которых объем литературного наследия больше и тематика его разнообразней, должны, вообще говоря, использовать больше разных слов. */

мебели (в этой комнате стоит стол)* и питание, пища (в этом санатории прекрасный стол), и отделение в учреждении (справочный стол), и стол переговоров (сесть за стол переговоров можно и без стола!). Как правило, между разными значениями слова есть какая-то смысловая связь. Обычно одно из них является основным, исходным, а другие имеют производный от него, переносный характера Контекст подсказывает нам, в каком значении употреблено слово. Но связь данного кон- текстуального значения слова с другими его значениями при этом не исчезает - она в неявном виде сохраняется и вызывает какие-то ассоциации.

       /* Например, из контекста ясно, что спортивный комментатор, называя футболиста, забивающего много голов, «бомбардиром», употребляет это слово в переносном значении, однако связь его с исходным значением остается и «артиллерийский подтекст», который она несет, делает характеристику футболиста более объемной. */

        Разумеется, полисемия затрудняет изучение языка. Но вместе с тем она обогащает нашу речь, насыщает ее добавочным, явно не формулируемым содержанием («подтекстом»).

        Грамматика - строй языка, то есть система форм и способов образования, изменения и употребления слов. Один словарный состав без грамматики еще не составляет языка. Отдельные слова сами по себе дают мало возможностей для выражения мыслей, (сколько- нибудь сложные мысли требуют упорядоченного сочетания многих слов в целостные высказывания. Это обеспечивается одной из важнейших частей грамматики - синтаксисом. Смысл предложений зависит не только от слов, из которых они состоят, он в значительной мере определяется грамматикой. Более того, грамматические структуры уже сами по себе выражают существенные черты его содержания, так что если вы понимаете их, то даже при незнании слов вы поймете, о чем в нем идет речь.

        /* Русский лингвист Л. В. Щерба демонстрировал эту способность грамматических структур нести в себе информацию знаменитой фразой: «Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокренка» . Слова здесь как будто совершенно бессодержательны, но все же грамматика нам подсказывает общий смысл фразы: некое существо женского пола совершило в один прием что-то над каким-то существом мужского рода, а потом начало что-то длительное вытворять с его детенышем. */

        Стилистика - манера оформления речи, характеризуемая принципами отбора и комбинации используемых языковых средств. Уже в античной Греции стали различать три стиля языка: «высокий», «средний» и «низкий». Первый - это язык эпоса и трагедии, второй - лирики, а третий - комедии. В Древнем мире образцом этих стилей были три жанровых цикла произведений Вергилия: «Энеида» - эпическая героическая поэма, «Георгики» - земледельческие стихотворения, «Буколики» - пастушеские стихи. Каждому стилю соответствовали свои слова, предметы и даже имена. В качестве примера давалась такая схема (см. таблица 2.1).

        Подобное трехстильное членение языка сохраняло актуальность в европейской культуре вплоть до Нового времени. Следование этим стилевым канонам напрямую связывалось с социальным статусом человека. Высокий стиль речи свидетельствовал о высоком положении говорящего в обществе. Людям же, стоящим на более низких ступенях социальной иерархии, подо-

Таблица 2.1

Низкий стиль

Средний стиль

Высокий стиль

Персонаж

Ленивый пастух

Земледелец

Воин, влститель

его имя

Мелибей, Тетир

Триптолем, Целий

Гектор, Аякс

его орудие

палка

плуг

меч

его место

пастбище

поле

город, воинский лагерь

его животное

овца, баран

бык

конь

его дерево

бук

яблоня

лавр, кедр

бало говорить в среднем или низком стиле о бытовых повседневных делах. С отмиранием сословного  деления и демократизацией общества грани между этими стилями постепенно размываются.

        В художественной литературе различие трех стилей особенно характерно для классицизма. В приходящих ему на смену с XVIII в. литературных течениях формируются и новые стилевые нормы языка, соответствующие принципам сентиментализма, романтизма, реализма. Современной литературе свойственно многообразие стилей. Разнообразные стилистические формы приобретает язык и в практике общения людей. Стиль может рассматриваться также как индивидуальная манера речи, которая в большей или меньшей мере отражает уровень образования, род занятий, круг интересов, мироощущение личности. Как справедливо отметил Ж. Бюффон, «стиль - это сам человек».

5.3. ЭВОЛЮЦИЯ ЯЗЫКА

        На всех уровнях языка существуют нормы, определяющие построение речи. Люди, говорящие на одном языке, способны понимать друг друга потому, что придерживаются одних и тех же норм. Несоблюдение этих норм - фонетические отклонения (недостатки произношения), неточное употребление лексики, грамматические ошибки, стилистические погрешности (например, чрезмерная громоздкость фраз) - порождает путаницу и недоразумения.

     /* Наглядным примером тому служит известное выражение «Помиловать нельзя повесить» , которое может приобрести два противоположных смысла в зависимости от того, где поставить запятую (или в устной речи - где сделать интонационную паузу). */

        Но вместе с тем границы языковых норм не являются жесткими. Они достаточно гибки и изменчивы, чтобы дать простор воображению и обеспечить приспособление языка к возникающим в культуре новшествам. Когда, например, в уме ученого или философа зарождается какая-то принципиально новая идея, то одной из самых трудных задач для него становится поиск языковых средств, с помощью которых ее можно выразить и объяснить. Ведь если идея действительно принципиально нова, то это значит, что ее нельзя определить или логически вывести из уже существующих в языке понятий. Как правило, для решения этой задачи приходится в чем-то отступать от принятых способов вербального оформления мыслей: придумывать неологизмы, смысл которых точно определить в имеющихся словах невозможно, строить необычные конструкции и словосочетания, плохо вписывающиеся в язык данного времени, изменять значения слов, чтобы хоть приблизительно выразить через них новизну мысли. На помощь здесь нередко приходит полисемия, о которой речь шла выше. Со временем в языке складываются нормы употребления введенных новообразований, и они становятся его полноправными элементами. Примерно так произошло вхождение в язык новых научных терминов: «гены», «бессознательное» (прилагательное, ставшее существительным!), «волны вероятности», «кварки», и др.

        Естественный язык - открытая система. Он (в отличие от строгих формализованных систем, о которых разговор пойдет ниже) способен к неограниченному развитию. Эта особенность языка имеет большое значение для изучения культуры. История развития культуры отражается в истории развития языка. Язык подобен живому существу.

    /* Как ствол дерева в годовых кольцах запечатлевает колебания климата, так и язык в своих изменениях фиксирует происходящие в обществе сдвиги. Физики рас- у крыли секреты атома - в обыденный язык  вошли слова «электрон», «атомный реактор». В домах появилась радиотехника - привычными словами для нас стали «антенна», «транзистор». Возникли новые веяния  в музыке - язык обогатился словами «джаз», «тяжелый рок». Вместе с тем  исчезают из употребления  или изменяют значение и стилевую окраску слова, связанные с уходящими в прошлое условиями жизни: такова в наши дни судьба слов «криница» (некопаный родник), «выя» (шея), «врал» (ворон), «трактир» и «половой» (слуга в трактире), «человек » в значении «лакей», «четверть» как мера объема. Особенно много подобных изменений в словарном составе языка происходит в эпоху крупных социальных сдвигов. Так, например, откликнулся русский язык на реформы Петра 1 или на социальные перемены после Октябрьской революции. */

        Но эволюция языка не является просто следствием перемен в общественной жизни. Несмотря на изменения, происходящие в языке, он остается одним и тем же в течение столетий и дети понимают своих предков, а деды - внуков и правнуков. Почему? А потому, что наряду с быстро изменяющимся слоем лексики в языке имеется основной словарный фонд - лексическое «ядро» языка, которое сохраняется веками. Сюда входят все корневые слова. Они понятны всем носителям данного языка, стилистически нейтральны, отличаются<высокой частотностью употребления и служат источником для новых словообразований. Это, например, такие слова, как «вода», «дом», «мать», «работа», «десять», «я», «твой» и т. п. Основной словарный фонд со временем тоже изменяется (так, наши предки говорили не «пахать землю», а «орать землю»). Но эти изменения совершаются очень медленно - иначе люди разных поколений не могли бы понять друг друга и опыт прошлого не накапливался бы в культуре [21].

Исследование процесса изменения слов основного лексического фонда обнаружило любопытную закономерность: этот процесс идет равномерно, скорость его постоянна во времени и примерно

    /* [21].  Медленнее всего меняются местоимения и числительные от 2 до 10. В истории 150 языков Европы и Азии число «2» и местоимение «я» не сменили свои наименования ни разу, тогда как «ухо» стало называться иначе в 10 языках, «нога» - в 35, «река» - в 38. В список наиболее устойчивых лингвисты  включают от 100 до 215 слов. */

одинакова для всех языков. «Коэффициент сохраняемости» - процент слов, оставшихся неизменными в течение 1000 лет, - в разных языках колеблется от 77% (китайский, румынский) до 85% (испанский, итальянский), то есть равен 81 ± 4% . Это навело американского лингвиста Мориса Свадеша на мысль, что исторические изменения языков могут служить своего рода «лингвистическими часами» - наподобие «радиоуглеродных часов»: определяя процент сохранившихся слов основного фонда в «языке-потомке», можно узнать, какой промежуток времени отделяет его от «языка-родителя». Хотя метод «лингвистических часов» - его называют «глоттохронологией» (от греч. глотто - язык) - не столь точен, как метод радиоуглеродный, применение его позволяет установить хронологические рамки существования культуры, связанной с теми или иными древними языками. Этим методом было, например, установлено, что языки эскимосов и алеутов, а следовательно, и сами эти народы, разошлись около трех тысяч лет назад (что подтвердилось также с помощью других методов).

        В соответствии с определенными закономерностями изменяется и грамматика языка. Так, в современном русском языке чаще других употребляются родительный и именительный падежи. Но в 17-18 вв. первенство занимали винительный и дательный падежи. Можно полагать, что популярность родительного падежа выросла потому, что он позволяет более кратко описать длинные цепочки отношений, прослеживать которые приходится человеку в условиях современной цивилизации. Попробуйте, например, устранить его из таких фраз: «Расчет сделан без учета скорости увеличения сопротивления обмотки генератора переменного тока»; «На поверхности вкладыша подшипника вала привода насоса обнаружены раковины» - если вам это удастся, то фразы наверняка станут намного длиннее.

5.4. ФУНКЦИИ ЯЗЫКА В КУЛЬТУРЕ

        Дж. Свифт в «Путешествиях Гулливера» описал лапутянских мудрецов, которые попытались обойтись без языка и объясняться между собой с помощью предметов. Чтобы сказать о хлебе, они показывали хлеб, о воде - бутылку с водой и т. д. За каждым из них ходил слуга с мешком, наполненным предметами, которые могут понадобиться для «разговора» . Если бы придуманные английским сатириком лапутяне существовали, им можно было бы только посочувствовать. В самом деле, тематика их «бесед», очевидно, ограничивалась бы объемом мешка. В сущности, они вообще лишили бы себя возможности обмениваться друг с другом мыслями, за исключением самых простейших. Как лапутянские мудрецы смогли бы обсуждать какие-либо научные, философские или даже просто житейские проблемы? Ведь для этого нужно оперировать абстрактными понятиями - такими, как радость, печаль, совесть, сознание, закон, причина и др. Но подобные понятия не обозначают никакого предмета, который можно было бы показать. Мы можем абстрактно мыслить, оперировать общими понятиями только потому, что они фиксируются в словах. Если бы лапутянские мудрецы всерьез решили отказаться от языка, то это неминуемо привело бы их к тому, что они стали бы не только общаться, но и мыслить лишь на самом примитивном уровне.

        Функции языка в том и состоят, что он служит людям, во-первых, как средство мышления и, во-вторых, как средство общения. Это не значит, что других средств мышления и общения у человека нет. Мы можем мыслить в  образах и общаться жестами. Эйнштейн  говорил, что его мысли сначала возникают в виде комбинаций зрительных  или двигательных ощущений и лишь  на следующем этапе облекаются в слова. Но он считал само собой разумеющимся,  что мысль обязательно должна быть выражена в словах, языке - иначе она просто останется не доведенной до завершения. Глухонемые разговаривают с помощью жестикуляции. Но их жесты являются лишь знаками слов, то есть в основе «жестикуляционного языка» глухонемых леж1й' обычный естественный язык. И в мышлении, и в общении люди используют самые различные виды знаков. Но было бы удивительно, если бы самая богатая по своим возможностям знаковая система - естественный язык - поиграла бы при этом самой важной роли.

        Рассмотрим более детально функции языка в культуре - сначала как средства мышления, а затем как средства общения.

 5.5.  ЯЗЫК И МЫШЛЕНИЕ КОГНИТИВНЫЕ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА

В процессе мышления язык выполняет три основных функции (их называют когнитивными функциями языка),

        Номинативная функция.  Мышление всегда есть мышление о чем-то, Нельзя «мыслить ни о чем».  То, о чем мы мыслим, называют предметом мышления. Им может быть что угодно - как отдельные единичные вещи, события, идеи, ощущения, эмоции и т. д., так и их классы или типы. Мышление есть оперирование его предметами (точнее, мысленными образами этих предметов). Слова естественного языка выступают в процессе мышления как имена предметов мышления. В этом и заключается выполняемая языком номинативная (от лат. потiпа - имя) функция. В процессе мышления мы можем заменять предметы их именами и оперировать не мысленными образами предметов, а заменяющими их словами. Это во многих случаях (особенно когда краткое имя заменяет собою сложный и громоздкий предмет) способно повысить скорость и эффективность мышления.

        Конструктивная функция. В ходе мышления слова-имена связываются в предложения, описывающие свойства и отношения предметов. Переходя по правилам логики от одних предложений к другим, люди строят различные вербальные конструкции, с помощью которых описывается и объясняется реальность. Логические рассуждения (их исходные данные, конечные результаты и сами процессы логического вывода результатов из исходных данных) выражаются и оформляются в языке. Можно сказать, что логическое мышление - это вербальное мышление. Это как бы «внутренняя» речь, диалог с самим собой. Дети, еще не научившиеся «думать про себя», часто «мыслят вслух», да и многие взрослые во время напряженного размышления прошептывают слова или беззвучно двигают губами. О том, что мышление есть процесс, развивающийся - по крайней мере, на каких-то своих этапах --- в языковой среде, убедительно свидетельствует опыт людей, свободно владеющих двумя или более языками.  Иностранные студенты, обучающиеся в России, говорят, что они нередко ловят себя на том, что о житейских делах они думают на своем родном языке, а о вопросах, которые они изучали в учебных курсах, - на русском.

        Аккумулятивная функция. Язык представляет собою тот материал, в котором результаты мышления - различного рода знания - фиксируются и сохраняются. Этой цели служат не только языковые тексты, но и лексический состав языка и его грамматика (вспомните «глокую куздру»: сколько информации несут в себе грамматические формы!). До появления письменности аккумуляция знаний шла через устную речь. В течение долгих веков люди посредством нее сохраняли, передавали от поколения к поколению и таким образом накапливали народный опыт. Письменный язык стал еще более мощным орудием аккумуляции знаний (см. § 6).

        Но если язык выполняет столь важные функции, если мы постоянно навешиваем на предметы нашего мышления словесные «ярлыки», описываем мир словесными конструкциями и аккумулируем знания о нем в определенном языке - русском, английском, китайском и других, то встает вопрос: ведь языки разных народов различны - не сказываются ли особенности того или иного языка на мышлении людей, говорящих на нем? Иначе говоря, нельзя ли предположить, что люди, говорящие на разных языках, должны и мыслить по-разному? Это предположение получило название «гипотеза лингвистической относительности» (по аналогии с физической теорией относительности)" или «гипотеза Сепира-Уорфа» (по именам разработавших ее ученых).

ГИПОТЕЗА СЕПИРА-УОРФА

        Согласно этой гипотезе язык есть не просто средство выражения и оформления мыслей - он определяет ход наших мыслительных процессов и их результаты. Мы расчленяем, структурируем и классифицируем наблюдаемые явления так, как того требует лексика и грамматика нашего языка. А поскольку от используемого людьми языка зависят процессы и результаты их мышления, постольку в культурах, различающихся по языку, формируются и разные представления о мире. Китаец не только говорит, но и мыслит иначе, чем англичанин, а поэтому и мир представляется ему не таким, каким видит его англичанин; русский язык регулирует и программирует мыслительные процессы одним образом, а арабский язык - по-другому, а поэтому картина мира в русской культуре - одна, а в арабской - совсем другая.

        Уорф и другие исследователи приводят множество разнообразных фактов, свидетельствующих в пользу этой гипотезы.

        [22]  В физической теории относительности доказывается, что пространственные и временные параметры явлений зависят от системы координат, в которой проводится наблюдение; аналогично атому гипотеза лингвистической относительности, как поясняется ниже, утверждает, что картина мира зависит от языковой системы, в которой она описывается.

    /*  В языке индейского племени хопи все летающие предметы и существа, за исключением птиц, обозначаются одним словом, а птицы - другим. Значит, для хопи само собой разумеется, что кружащийся в воздухе лист, насекомое, самолет и летчик имеют между собой нечто общее, объединяющее их в один класс, но птицы этого «нечто» не имеют (а у птиц есть какой-то признак, который отличает их от всех других летающих объектов). Для хопи это очевидный факт, для европейца же это выглядит как загадка. Мы обозначаем промежутки времени существительными: «час», «день», «год». Индейцам хопи это представляется нелепым и непонятным. У них существительные могут обозначать только вещественные предметы, физические тела. Сказать «прошло два дня» на языке хопи немыслимо: дни не предметы, они передвигаться, ходить не могут. Хопи сказал бы примерно так: «третий раз светает» (только даже без существительного «раз»). Первый и второй день воспринимаются им не как разные предметы, а как более раннее и более позднее наступление какого-то события (мы оке не говорим: «прошли два Виктора Михайловича», когда Виктор Михайлович приходит читать третью лекцию по культурологии). В культуре хопи отсутствует представление о времени в нашем смысле, а есть лишь представление «раньше-позже» . */

         Различия между языками наиболее заметно проявляются в том, что в каждом из них есть так называемая безэквивалентная лексика, т. е. слова, которые не переводятся на другие языки однословно. Доля безэквивалентной лексики в разных языках различна. В русском она составляет 6-7% . К ней относятся, например, такие слова, как «гармонь», «народоволец», «воскресник», «сглазить». В западноевропейских языках русскому слову «рука» соответствуют два слова: «кисть руки» и «часть руки от кисти до плеча» (по-английски «hand» и «arm»). Поэтому немец или англичанин не могут сказать.: «я поранил руку». Ему обязательно надо указать, какую часть руки он поранил. А вот когда речь идет о глазах, то тут на русском языке нельзя сказать «мне попала пылинка в глаза»: слово «глаза» во множественном числе обозначает оба глаза, а пылинка попасть в два глаза сразу не может. Ирландцы же говорят именно так - во множественном числе. Потому что для них оба глаза - это один предмет, который обозначается единственным числом (как  «орган зрения»). Чтобы назвать один глаз,  они говорят: «половина органа зрения» .

        На вопрос: «Сколько цветов в радуге?» любой русский человек ответит, не задумываясь: «Семь» и, вспомнив известное:

«каждый охотник желает знать, где сидят фазаны», быстро перечислит основные цвета спектра. Но немцы думают иначе. На этот вопрос немец ответит: «Шесть». Синий и голубой по-немецки обозначаются одним и тем же словом «blau». Немцы, конечно, ощущают разницу между этими цветами, но не считают их настолько различными, чтобы упоминать среди цветов радуги каждый в отдельности. Выходит, что состав основных цветов спектра зависит от того, на каком языке мы о них говорим.

        Отсутствие в языке слов, соответствующих безэквивалентной лексике другого языка, называют лакунами. Как и безэквивалентные слова, так и лакуны становятся заметными только при сопоставления языков. Лакуны обусловлены различием между культурами [23]. В одних случаях они названы отсутствием в одной культуре тех реалий, которые имеются в другой. Так, в английском языке наряду со словом «lawjer» (юрист, адвокат) есть еще несколько слов для обозначения разновидностей адвокатской профессии, которым в русском языке нет соответствующего однословного эквивалента: «barrister» (имеющий право выступать в судах), «solicitor» (подготавливает дела для барристера),«counsel» (консультирует клиентов), «counsellor» (советник по разным юридическим вопросам), «advocate» (адвокат высшей квалификации). В других случаях лакуна в языке образуется потому, что в данной культуре не столь часто приходится проводить различие между тем, что в другой культуре различается постоянно. Например, двум английским словам «shore» (берег моря) и «bank» (берег реки) соответствует одно русское - «берег». Напротив, двум русским словам «девочка» и «девушка» соответствует одно английское - «girl».

        Любопытные результаты дает изучение генезиса значений слов в разных языках. Так, П. Флоренский заметил, что в русском языке слово «истина» близко к глаголу «есть» («естина») и, следовательно, указывает на то, что есть, что существует. В романских языках это слово происходит от латинского «veritas» с корнем «var», который связан со значениями «говорить», «почитать», «верить». По-гречески «истина» - «алетэйа», что буквально означает «несокрытость». В разных культурах на первый план выступают различные стороны истины! По наблюдениям известного филолога Г. Гачева, латинское слово «пространство» («spatium») происходит от слова «шагать»; очевидно, в римской культуре пространство представляется составленным из кусков,

    [23]  Мечковская Н. Б. - Социальная лингвистика. М., 1996. С. 53.

дискретным, рубленым. По-немецки «пространство» («Raum») - «пустота», «чистое». Русское же «пространство» - от слова «страна»: в русском сознании это «родимая сторонка», местность, раскинувшаяся широко как Россия, необозримая даль. «Время» в русском языке - от «веремя»; оно родственно словам «веретено», «вертеть». В русской культуре, таким образом, идея времени связана с идеей повторяемости, цикличности («колесо истории»). А немецкое время - «Zeit» - происходит от глагола «ziehen» («тянуть»); здесь в основе идеи времени - линейный образ.

        Почти во всех языках существительные имеют грамматический род - мужской, женский, а также средний. Но деление их по родам в каждом языке делается по-своему, и это накладывает отпечаток на наши представления о вещах и процессах, обозначаемых ими. Например, у русских «солнце» - среднего рода, у немцев - женского, у французов - мужского. Подобные различия нередко порождают и разницу связанных с данным предметом представлений. Это особенно сказывается на фольклорных и литературных образах и нередко доставляет много мучений переводчикам. Известно, что Крылов взял сюжет басни «Муравей и стрекоза» у Лафонтена (который, в свою очередь, заимствовал его у Эзопа). В эзоповской басне муравей беседовал с цикадой (цикада - вид кузнечика). Но по-французски муравей - слово женского рода, и Лафонтен в своей басне описал двух болтающих кумушек: легкомысленную цикаду и хозяйственную «муравьиху». Поскольку слово «муравей» в русском языке имеет мужской род, Крылов, переводя лафонтеновскую басню, вынужден был заменить хозяйственную кумушку на персонаж мужского рода - этакого мужичка-скопидома. А это заставило его изменить и характер описанной в басне Лафонтена беседы. Не мог он оставить в басне для народа и малоизвестное простолюдинам слово «цикада». Но если вместо него взять слово «кузнечик», то получится «мужской» разговор, а это совсем не соответствовало бы замыслу басни. Поэтому вместо цикады в крыловской басне появилась стрекоза. Она выглядит довольно странным существом: зовется стрекозой, а ведет себя как кузнечик - прыгает и поет в мягких муравах (то есть в траве).    Таким образом, особенности русского языка потребовали внесения в лафонтеновский текст столь существенных изменений, что Крылов вместо перевода написал совсем другую, собственную басню.

        Подобного рода трудности возникают при переводе с одного языка на другой постоянно. В стихотворении Гейне «Сосна и пальма» рисуется образ мужественного поклонника недоступной для него прекрасной пальмы. В немецком для обозначения сосны есть слово мужского рода (Der Fichtenbaum), а для пальмы - женского (die Раlme), и все выглядит замечательно: Он, der Fichtenbaum, стоящий одиноко на северной скале, грустит о Ней, die Palme, далекой южной красавице. Но как это выразить на русском языке, если в нем и пальма, и сосна - женского рода? В переводе Лермонтова «на севере диком стоит одиноко на голой вершине сосна», которой снится, что в «пустыне далекой... одна и грустна на утесе горючем прекрасная пальма растет»: тема безнадежной любви мужчины к женщине заменена темой горького одиночества, и причиной тому служит то, что «сосна» на русском - иного рода, чем на немецком. Тютчев, переводя то же стихотворение Гейне, заменил сосну кедром: «На севере мрачном, на дикой скале, кедр одинокий под снегом белеет»; но кедр - дерево южное (сибирские кедровые орешки не от кедра, а от кедровой сосны), стоять на севере под снегом он не может. Фет сделал иначе: у него «на севере дуб одинокий стоит на пригорке крутом»; при этом пришлось заменить дикий утес на далеком севере менее суровым «пригорком», поскольку дубы на северных скалах не растут. Наверное, аналогичные трудности представлял бы перевод на немецкий известной русской песни «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина?» Ведь рябина мечтает о могучем дубе. А как это будет выглядеть в переводе, если у немцев дуб - женского рода (die Eiche)? Образ возлюбленного рябиной дуба-богатыря у них невозможен из-за грамматики! Так влияет язык на художественное мышление. */

        Можно было бы привести еще немало примеров в подтверждение гипотезы лингвистической относительности. Тем не менее, полностью согласиться с ней все же нельзя. Пользуясь аналогией с теорией относительности, можно сказать, что языки подобны системам отсчета; и как в физике существуют инварианты - величины, которые в разных системах отсчета остаются одними и теми же, так и в описаниях действительности на разных языках есть «ин-

    /* [24]  О басне Крылова «Стрекоза и муравей», переводах стихотворения Гейне «Сосна и пальма» и многих других интересных фактах из истории русского языка занимательно рассказывает писатель Лев Успенский в книге «Слово о словах». */

варианты» - мысли и представления, имеющие одно и то же содержание.

        Во-первых, язык, несомненно, оказывает влияние на процессы и результаты мышления, но это влияние не столь велико, как утверждается гипотезой Сепира-Уорфа. Все-таки, в конечном счете, содержание наших мыслей и представлений определяется их предметом, а не языком. Если бы это было не так, то мы бы неправильно воспринимали условия, в которых живем, и не могли бы выжить в них. Мы способны ориентироваться и существовать в объективном мире лишь постольку, поскольку жизненный опыт постоянно заставляет нас исправлять ошибки нашего восприятия и мышления, когда они вступают в противоречие с ним. Мы способны развивать научные знания о мире лишь постольку, поскольку их истинность проверяется практикой, а не тем, соответствуют ли они нормам языка. Культура живет и развивается в «языковой оболочке», но не «оболочка» обусловливает содержание культуры, а, наоборот, содержание культуры диктует характер и состояние этой «оболочки». Язык обслуживает культуру, а не определяет ее. Нормы языка, его лексика и грамматика изменяются, когда этого требует развитие общественной жизни, науки, искусства. Приведенные выше примеры на самом деле далеко не столь уж однозначно свидетельствуют о влиянии языка на мышление, как могло бы показаться. Их можно истолковать и наоборот: отмеченные в этих примерах особенности разных языков возникли в ходе исторического развития той или иной культуры и обусловлены характерными для нее представлениями о мире. То есть, в конечном счете, не язык определил мышление, а мышление определило свойства, лексику и грамматику языка. Мы, овладевая сложившимся до нашего рождения языком и пользуясь им, разумеется, попадаем в зависимость от него и мыслим в системе его норм и правил. Но сам язык развивается в зависимости от культуры.

         Во-вторых, языки, конечно, отличаются друг от друга, но не настолько сильно, как предполагает гипотеза Сепира-Уорфа. Даже если они по-разному структурируют действительность, то это еще не значит, что на них создаются принципиально различные, несопоставимые и непереводимые описания действительности. Это означает лишь то, что на одном языке легче выразить одни свойства и отношения вещей, а на другом - другие.

       /*  Взять, например, такой исторический факт. Сохранились записи арабских путешественников, побывавших в Скандинавии тысячу лет назад. И хотя арабский язык не имеет ничего общего с древнескандинавским, а природа и жизнь людей в Скандинавии были чужды арабам, их описания гор и озер, обычаев и событий достаточно хорошо соответствуют норманнским летописям. Правда, чтобы рассказать о вещах или растениях, которые у норманн обозначались одним словом, арабам за неимением такового приходилось пускаться в длинные объяснения. Выше говорилось, что немцы не так, как русские, строят словесное описание радуги, поскольку используют одно слово для описания синего и голубого цветов. Но если нужно, немцы все же могут найти способ выразить различие между синим и голубым, используя составные слова: "hellblau" - "голубой" (буквально - "светло-синий") и "dunkelblau" - "темно-синий".   И трудности перевода с одного языка на другой, вызванные тем, что род имен существительных в них не совпадает, все-таки не мешают понять смысл произведения, хотя и осложняют задачу переводчика. */

        Конечно, на примитивных языках слабо развитых культур невозможно, скажем, читать лекции по философии, математике или теоретической физике. Но ведь и любой современный разговорный язык - английский, русский, французский - должен быть дополнен специальными терминами и особыми лингвистическими структурами ("формализованными языками"), чтобы на нем можно было изложить философию логического позитивизма, теорию множеств или квантовую механику. Примитивный язык нуждается в дальнейшем развитии (расширении лексики, совершенствовании синтаксиса и т. д.), прежде чем он станет способным "работать" с такими дополнениями . Это, в принципе, возможно (весьма примитивный древнееврейский в XX веке за несколько десятилетий превратился в язык, позволяющий описать все, что доступно описанию в других современных языках). Другой вопрос - насколько целесообразно и зачем нужно искусственным путем (введением большого количества новых иностранных или специально придуманных слов и т. д.) "осовременивать" примитивные языки.

        Итак, Уорф и Сепир правы в том, что язык способен воздействовать на наше мышление и восприятие действительности. Но они неправы, когда полагают, что это воздействие носит определяющий характер и происходит всегда. Гипотеза лингвистической относительности требует уточнения. Если ее, вслед за Уорфом, формулировать как утверждение, что мышление и создаваемая в тон или иной культуре картина мира всецело зависят от языка, то в такой доведенной до крайности форме она, по-видимому, неверна. Но если ограничить ее тезисом о том, что язык оказывает влияние на наше мышление и наши представления о мире, то в этом виде она представляется оправданной. Такая "ослабленная" ее формулировка, однако, нацеливает науку на дальнейшее исследование того, когда и в чем проявляется влияние языка на мыслительные процессы и развитие культуры и от каких условий зависит степень этого влияния.

5.6. ЯЗЫК И ОБЩЕНИЕ ЯЗЫК И РЕЧЬ

        Естественный язык выступает как средство общения потому, что он представляет собою код, на котором люди передают друг другу информацию. Сам же процесс общения с помощью языка, то есть передачи информации в этом коде, осуществляется посредством речи.

        Язык и речь - понятия взаимосвязанные, но не тождественные. Речь - это язык в действии. Различие между языком и речью нетрудно понять, если учесть следующие обстоятельства.

+  Язык есть создание народа, результат коллективного творчества многих поколений людей; речь имеет своего автора, отдельного единичного человека, который ее создает и произносит.

+  Язык является достоянием пользующегося им общества, он находится в общем владении всех, кто говорит на нем; речь индивидуальна, она принадлежит ее автору.

+  Язык несет в себе коллективный опыт народа; речь выражает опыт произносящей ее личности.

+  Язык независим от обстановки, в которой совершаются конкретные акты общения; речь произносится всегда в какой-то конкретной ситуации и обусловлена ею.

+  Язык объективен: он существует до и независимо от говорящего; речь субъективна: ее особенности и само ее осуществление зависят от того, кто ее произносит.

+  Язык обязателен: его формы и правила должны соблюдать все разговаривающие на нем, чтобы быть понятыми; речь произвольна, каждый волен говорить то, что считает нужным сказать.

+  Речь может оцениваться с точки зрения ее истинности или ложности; к языку же эти оценки неприменимы.

КОММУНИКАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ ЯЗЫКА

        Язык выполняет свои коммуникативные функции тогда, когда он реализуется в речи [26].  Акт речевой коммуникации предполагает наличие, по крайней мере, следующих компонентов (см. рис. 2.1).

   [26]  Здесь имеется в виду как устная, так и письменная речь; коммуникативные функции языка рассматриваются применительно к обоим этим видам речи. Подробнее о письменности  (знаковых системах записи) и о специфических особенностях письменной речи говорится в § 6.

  Рис. 2.1

  В соответствии с этой схемой можно  выделить три важнейшие коммуникативные  функции языка:

Референтная функция направлена на предмет сообщения. Она заключается  в передаче информации о нем [27]. Предметом сообщения может быть и описание какого-то феномена (как реального,  так и вымышленного), и предложение или повеление, и вопрос. В любом случае задача автора здесь состоит  в том, чтобы средствами языка возможно более адекватно сформулировать  смысл своего сообщения.

Экспрессивная функция связана с отражением в сообщении личности автора.  Речь выступает как средство самовыражения  личности. Автор «высказывается», « изливает душу», передает  свои чувства, переживания и эмоции, свое отношение к тому, о чем идет речь. Чувства автора . в отношении  предмета речи могут выражаться как прямо - путем их словесного обозначения (« мне это нравится»), так и косвенно - например, с помощью употребления  эпитетов («кошмарный случай»),  уменьшительных суффиксов («кошечка») и т. д.

        Импрессивная функция ориентирована  на адресат сообщения. Реализация этой функции предполагает воздействие на его состояние. Благодаря ей адресат получает не только информацию о предмете  сообщения, но и эмоциональные впечатления - как об этом предмете, так и об авторе. Эта функция позволяет  вызвать у адресата определенные настроения,  чувства, желания и побудить его к каким-то действиям.

    [27]  Бывает, правда, и так, что предмет сообщения  отсутствует; в этом случае сообщение  бессодержательно, и референтной функции  язык не выполняет.

Словом можно убить, словом можно  спасти,

Словом можно полки за собой повести.

Словом можно предать, и продать, и купить,

Слово можно  в разящий свинец  перелить.

* (В. Шефнер)

        Однако реакции адресата на сообщение  далеко не всегда оказываются такими, какие намеревался вызвать у него автор. (Нередко (особенно при низкой  культуре речи) бывает и наоборот. Надо знать особенности адресата, от которых  зависит, как он воспримет сообщение  и какое воздействие оно на него окажет. Сообщение должно быть сформулировано  с учетом этих особенностей,  чтобы (адресат реагировал на сообщение  так, как того хочет автор.

        Помимо указанных трех функций языка заслуживает внимания еще одна.

        Поэтическая (эстетическая) функция.  Она касается эстетических свойств сообщение. Эта функция языка становится  особенно важной, когда речь (устная  или письменная) выступает как художественный текст, как произведение  искусства. Как происходит реализация  этой функции в художественной речи, каковы особенности поэтического  текста, в чем состоит тайна его эмоционального  воздействия на слушателей ( читателей) - это интереснейшие проблемы, которые требуют специального  рассмотрения, и я здесь ограничусь  лишь упоминанием о них.

        Следует  подчеркнуть, что перечисленные функции способен выполнять не только естественный язык. В той или иной степени они осуществляются также и другими знаковыми системами. Да и в речевое коммуникации немалую роль играют так называемые паралингвистические средства - различного рода не- вербальные компоненты процесса общения,  которые не всегда сопровождают речь. Их обычно подразделяют следующим образом:   1) фонационные - тембр речи, ее темп, громкость, типы заполнителей  паузы («мее», «мм» и др.), мелодический  рисунок, особенности произношения отдельных звуков; 2) кинетические -  жесты, позы, мимика; 3) графические ( в письменной речи) - почерк, оформление и расположение текста, применение  специальных символов, способов  сокращения и т. д. Паралингвистические средства могут вносить добавочную  информацию в речевое сообщение (напр., ударение на том или ином слове во фразе «Что ты делаешь здесь?» и «Что ты делаешь Здесь?» уточняет сообщение  о том, что интересует спрашивающего);  замещать какое-то непроизнесенное  слово или выражение (кивок головой  вместо слова «да»); сочетаться с речью в качестве дополнения, придающего  ей определенный смысл («Дай мне это» + указательный жест). Участие паралингвистических средств в речевой коммуникации особенно заметно сказывается  на экспрессивной и импрессивной ее функциях. Часто бывает, например,  что фонационные характеристики речи несут смысл, противоположный вербальному содержанию сообщения (ироническая интонация, решительное заявление, произнесенное неуверенным голосом, и т. д.). Артистам в студийных  опытах К. С. Станиславского удавалось  произнести слова «сегодня вечером»  с таким разнообразием интонаций, что слушатели могли уловить в них до 40-50 различных смыслов.

КУЛЬТУРА  РЕЧИ

                Умение наиболее эффективным образом  использовать коммуникативные функции языка образует то, что называют  культурой речи. Культура речи - оценочное понятие: оно характеризует степень, в которой человек владеет языком  и способен реализовать его выразительные  возможности для того, чтобы придать своей речи форму, соответствующую  ее содержанию и целям. Культура  речи определяется двумя основными факторами: 1) соблюдением общепринятых  языковых норм; 2) особенностями индивидуального стиля речи.

        1. Общепринятые языковые нормы -  это вошедшие в традицию, закрепленное в литературных образцах, словарях, учебниках правила грамматики,  стилистики, произношения, слов для употребления и словообразования. Культурная речь должна быть «правильной», « грамотной», «литературной», то есть удовлетворять этим нормам. Однако  в реальной жизни разговорная речь далеко не всегда соответствует им. Существуют  разнообразные формы отклонений  от «правильной» речи.

        Просторечие - «неграмотная» речь, в которой допускаются ошибки в произношении слов, построении фраз и т. д. Ошибки таког6 рода нередко получают  широкое распространение и становятся  своего рода стандартами низкой  культуры речи («хочут» вместо «хотят», «ложить» вместо «класть», «средств» вместо «средства», «кто крайний? »  вместо «кто последний?» и пр.).

        Жаргоны, имеющие хождение в какой-либо социальной группе и характеризующиеся  главным образом специфической лексикой.  Известны, например, студенческий жаргон, профессиональные жаргоны (музыкальный, военный, бюрократический  и др.), «блатной» или «воровской» жаргон, используемый в уголовной среде (его называют также арго). Широкое распространение имеет молодежный жаргон (или сленг) - слой разговорной лексики, состоящий из «модных» словечек, которые быстро приобретают и столь же быстро теряют популярность среди молодежи ( «клева», «балдеть», «нормально» вместо «хорошо», « бабки» вместо «деньги» и т. п.). Эта лексика большей частью имеет эмоциональную  окраску и направлена преимущественно  на выражение грубовато- фамильярного, юмористического, иронического,  а иногда и пренебрежительного  отношения к тому, о чем идет речь. Молодежный сленг - своеобразная словесная  игра, за которой скрывается стремление отделиться от мира взрослых,  подчеркнуть свою самостоятельность  и независимость, продемонстрировать  свое превосходство над старшим поколением в понимании жизни.

         Диалекты, говоры и наречия - разновидности  национального языка, которые  исторически сложились в каком- то регионе и отличаются особенностями  звукового строя, словообразования, построения фраз. Эти особенности обычно  не настолько велики, чтобы мешать понять диалектную речь. Но на фоне «правильной» речи они выступают как отступления от нормы. В России еще Ломоносовым были выделены три «главных российских диалекта» - московский,  северный и украинский. Литературной  нормой стал московский диалект.  Но различия между указанными  диалектами сохранились и в наше время. Характерные особенности речи и местные слова постоянно можно слышать в современной живой русской речи. Москвичи произносят звук «ч» как «ш» («што», «конешно»), тогда как петербуржцы четко выговаривают его ("что», «конечно»). Вологодцы «окают», в южнорусском говоре звучит  мягкое «г», близкое к «х». Существуют  и специфические признаки произношения  у некоторых социальных групп: например, протяжное «о» в речи православного духовенства.

        Нормы живого языка не могут быть жесткими и раз и навсегда данными. Они неизбежно претерпевают изменения  в ходе развития языка. Поэтому вряд ли можно оправдать языковый пуризм (от лат. риre - чистый) - стремление во что бы то ни стало сохранить « чистоту языка» и устранить из него всякие жаргонные новообразования,  иностранные заимствования, диалектизмы,  элементы просторечия. Многое из того, что вначале воспринимается  как отклонение от нормы, постепенно  приживается в языке и становится « нормальным». Однако столь же неоправданно и антинормализаторство - оправдание любых нарушений сложившихся языковых норм. Оно опасно тем, что ухудшает коммуникативные  качества языка и грозит разрушить  его системность, цельность, упорядоченность.  Культура речи предполагает «чувство языка», основанное на владении существующими нормами литературного языка и в то же время позволяющее избегать крайностей пуризма.

        Нормы литературного языка варьируются  в зависимости от стиля и жанра  речи. Свои специфические нормы существуют в сфере официально-делового  общения, в научно-технических текстах, в средствах массовой информации,  в устных публичных выступлениях,  в бытовой разговорной речи. Например, врач на лекции в медицинском  институте или в выступлении перед  коллегами говорите «Внутримышечные  инъекции пенициллина не привели  к улучшению состояния пациента». Об этом же он в частной беседе может сказать: «Пробовали пенициллин - не помогло». Оба варианта соответствуют литературным нормам.

        2. Индивидуальный стиль речи характеризуется  свойственными данному индивиду предпочтениями в использовании  тех или иных выразительных средств языка, его манерой изложения мыслей и построения своих высказываний,  набором излюбленных слов и выражений,  ритмикой, фонетикой, и т. д. Если следование нормам литературного языка обеспечивает правильность речи, то совершенствование индивидуального  стиля ведет к речевому мастерству, к развитию искусства речи, Безукоризненно  правильная речь, не несущая в себе никакого отпечатка авторской индивидуальности,  воспринимается как «книжная» и порой кажется неестественной, « слишком гладкой» и скучноватой.  Высокая культура речи предполагает  не только ее правильность, но и умение выбрать наиболее эффективные  в смысловом, экспрессивном и импрессивном отношении, наиболее уместные для данной ситуации языковые  средства. Такое умение и есть подлинное  искусство речи.

        Можно сформулировать ряд простых  требований к стилю речи, выполнение  которых, как правило , является необходимым (но не достаточным?) условием  речевого мастерства:

+  говорите ясно и понятно для слушателей;

+ говорите настолько кратко, насколько  это возможно без ущерба для ясности  и понятности;

+  выбирайте наиболее яркие и эмоционально  выразительные средства оформления  своих мыслей;

+  не старайтесь, чтобы слушатели согласились  с вами во всем;

+  делайте паузы, чтобы собраться с мыслями, обратить внимание слушателей  на важные места, дать им возможность  обдумать сказанное;

+  старайтесь держать под контролем реакцию слушателей и учитывать ее.

        Невыполнение таких требований - признак недостаточной культуры речи. Типичным следствием отступления от них является, например, наукообразно  усложненное изложение сути дела.

        /*  Когда видный специалист по сельскому хозяйству, выступая  породно, говорит:    «Конечные продукты переработки питательных  веществ, пришедшие через пищеварительный  тракт животного, ассимилируют  в себе большую энергию, которая с  успехом может быть использована для выращивания  всех сельскохозяйственных  культур», - то трудно упрекнуть его в нарушении норм грамотной речи.  Но эта маловразумительная фраза на самом деле  имеет очень простой смысл: «Навоз - хорошее удобрение». Очевидно, что  избранный им способ донесения своей мысли до  слушателей явно неудачен. */

         Нередко тех, кто способен говорить  лишь привычными словесными штампами,  яркость, эмоциональность, оригинальность  стиля изложения даже пугает.

         Один научно-популярный фильм на  экологическую тематику начинался словами: « Надо решать: или люди сделают так,  что в воздухе станет меньше дыма, или дым  сделает так, что на Земле будет меньше людей».  Чиновники из организации, заказавшей  фильм, сочли эту фразу слишком эмоциональной  и легкомысленной. Они «уточнили»  ее: «...или люди обеспечат достаточную  очистку выбросов химических веществ  в атмосферу и водоемы, или фауна и флора  будут подвергнуты опасности уничтожения».  Все правильно, но... скучно? »

«Культура речи, - писал К. Чуковский, -  неотделима от общей культуры.  Чтобы повысить качество своего языка, нужно повысить качество своего  интеллекта. Мало добиться того, чтобы люди не говорили «выбор» или «мне ндравится». Иной и пишет и говорит  без ошибок, но какой у него бедный  словарь, какие замусоленные фразы.    Какая худосочная душевная жизнь сказывается в тех заплесневелых шаблонах,  из которых состоит его речь. 

        Книга, из которой взята эта цитата,  написана более 30 лет назад. Главными - бедами, нависшими над живой разговорной речью, Чуковский считал тогда просторечие, канцелярщину, бесцветную  правильность ( « гладкость » ) . Большой урон многокрасочной палитре  русского языка наносил агрессивный «новояз», усиленно внедрявшийся во все сферы культуры. Эти проявления речевого бескультурья не изжиты и сегодня.  Но у каждого времени и у каждого  поколения есть свои «языковые болезни», которые распространяются подобно эпидемиям.

СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ  ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ  ЯЗЫКОВ

        Выше (§ 5.5) говорилось о когнитивных  различиях между языками, обусловленных особенностями их лексики  и грамматики. Как средства общения  языки также функционируют различным образом.

        В волнах всемирной истории одни языки гибнут вместе со своими народами-носителями  и их культурой - примером тут может служить древнеегипетский  язык. Другие сохраняются тысячелетиями - например, китайский.  Третьи умирают, но дают корни, продолжающие жить во многих современных  языках, - такова судьба римской  латыни. Есть языки, которые надолго  выходят из употребления, но потом снова воскресают и становятся живыми разговорными языками (древнееврейский  иврит). «Мертвые языки», которых сегодня никто не знает, кроме  немногих - иногда менее десятка во всем мире - специалистов, очевидно,  уже не выполняют коммуникативных  функций. Однако и среди нескольких  тысяч живых языков, на которых . разговаривает современное человечество,  существует значительная дифференциация.  Есть такие, которые служат  средством общения для сотен миллионов  людей, а есть и такие, которые знают

       /*  [37]  Языков, на которых говорят более  100 миллионов человек, всего 12 (по данным  1990 г.): китайский (1000 млн.), английский  (500 млн.), хинди вместе с урду (350), испанский ( 300), русский (250), индонезийский  (200), арабский (200), бенгальский (180), португальский ( 150), японский (130), немецкий (100), французский (100). */

всего лишь несколько сотен, а то и десятков  людей [38]. Дифференцируется и социокультурная сфера обращения языков -  область их использования.

        Исторические судьбы языков складываются  так, что одни из них становятся  универсальными средствами социального  контакта и обмена информацией  во всех областях культуры, приобретают статус государственных и даже получают всемирное распространение,  другие же ограничиваются более  узкой сферой обращения и употребляются  лишь в быту. В этом плане  можно различать следующие типы языков:

  +  языки международного общения; " национальные языки, которые существуют  как в разговорной, так и в письменной форме, и служат универсальным  средством общения для определенного  народа или региона;

  +  племенные разговорные языки, не имеющие письменности и неспособные  на данной стадии своего развития  обеспечить усвоение достижений современной цивилизации (в развивающихся  странах нередко такие языки  быстро эволюционируют, превращаясь  в национальные);

  + «одноаульные» бесписьменные языки  с узкой, главным образом семейно-бытовой  сферой обращения [39].

        Языками первого типа в настоящее  время считаются английский, испанский,  русский, арабский, французский.  Это языки, распространенные в разных странах мира и служащие средствами  межнационального общения. Они составляют так называемый «клуб мировых языков» и обычно являются рабочими языками на крупных международных  форумах. Эти пять языков  и еще один - китайский - являются  официальными рабочими языками ООН

        [38]  Например, юкагирский - около 250 чел., ливский - прибалтийско-финский язык с двумя диалектами - около 100 чел. (по данным  1979 г.).

        [39]  Дешариев Ю. Д. Социальная лингвистика. М., 1977. 

ООН (однако китайский, хотя на нем говорит миллиард людей, все же не входит  в «клуб мировых языков», так как мало используется в межнациональном общении).

        На международных языках можно ознакомиться практически со всеми шедеврами  мировой литературы: на каждый  из этих языков постоянно переводятся наиболее выдающиеся произведения,  появившиеся на других языках. Перевод какого-либо художественного или научного произведения на эти языки -  условие, создающее возможность его мирового признания. Пока оно не переведено на них, оно не входит в мировую культуру и остается лишь национальным,  а не общечеловеческим достоянием. Знание хотя бы одного из этих языков необходимо для человека современной культуры, какова бы ни была его национальность. Поэтому изучение  их является во всех странах мира непременной составной частью хорошего  образования.

        Причины, по которым тот или иной язык становится языком международного  общения, связаны, прежде всего, с политическим статусом государства, его социально-экономическими успехами  и уровнем развития культуры. Он распространяется не в силу каких-то своих изначально заданных особых внутренних качеств, а иногда просто потому, что его носители оказались более предприимчивыми и энергичными,  или более воинственными и сумевшими  силой навязать свой язык другим  народам [40].  Разумеется, немаловажное  значение имеет также численность населения говорящих на них стран. Малые народы просто не имеют возможности  хотя бы в достаточном объеме  осуществлять переводы литературных  и научных трудов произведений на свой язык: на это у них не хватает людских и экономических ресурсов. Однако многочисленность народа сама

         [40]   Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 6. М., 1972. С. 82.  

 по себе еще не обеспечивает его языку статус языка международного общения:  ни китайский, ни хинди таковыми не являются (хотя в давние времена,  когда Китай был могущественной и наиболее развитой в политическом и культурном отношениях страной восточной Азии, письменный древнекитайский язык - «вэньянь» - приобретал  международный статус для этого  региона).

        В древности международными языками  больших географических регионов  были: аккадский (в древней Месопотамии),  арамейский (в Палестине и юго-восточном Средиземноморье), древнегреческий ( в Средиземноморье эпохи эллинизма). В Европе долгое время языком международного общения была латынь - язык могущественной Римской империи. Римская культура вошла  в жизнь покоренных империей варварских стран и оказала огромное воздействие  на их культуру. После распада Римской империи латинский язык остался  средством общения между входившими  в нее народами. Во всех странах  средневековой Европы университеты  обучали студентов на латинском языке, на нем ученые издавали книги, вели научные дискуссии, переписывались  друг с другому Чтобы получить университетское образование, надо было сначала овладеть латынью. Это, конечно, в определенной мере затрудняло  путь «школяров» к знаниям. Но, с другой стороны, знание латыни открывало  перед ними возможность обучаться  в любом европейском университете и снимало языковые барьеры, мешающие  свободному общению с людьми разных национальностей.

        В Новое время в Европе получил международное признание французский язык. Для людей «высшего общества» в Англии, Испании, Германии, Скандинавии,  России знание его считалось обязательным признаком хорошего тона. Русские аристократы зачастую знали французский лучше русского и предпочитали общаться между собою на нем. Чаадаев писал свои «Философические  письма» по-французски. Сцена  в салоне Анны Павловны Шерер, которой Лев Толстой начинает «Войну и мир», написана почти сплошь на французском (что вызывает раздражение  у многих нынешних школьников). Такое признание французский язык получил не только вследствие политического  влияния, которым пользовалась  тогда Франция в европейском мире, но и из-за выдающихся успехов ее в культурном развитии: многие новые веяния в науке, философии, религии той эпохи рождались на французской почве, и освоение их было необходимым  звеном прогресса культуры в других  странах. Со второй половины XVIII века и далее в XIX веке достижения  немецкой культуры - прежде всего в области литературы, философии  и науки - сделали важным для образованного человека знание немецкого  языка.

        В XX веке французский язык является  общим языком ряда стран Африки,  а испанский - Латинской Америки.  Однако на лидирующее место среди языков международного общения все более претендует английский язык. Эта тенденция базируется на политико-экономических и культурных достижениях  англоязычных стран (определенную  роль играют здесь также традиции,  оставшиеся от Британской империи). Английский язык становится  своего рода «современной латынью».  На английском идет основной поток научной информации. Им пользуются  чаще всего в деловых контактах  и случайных встречах между представителями  разных национальностей. В переводах на английский появляется  почти все мало-мальски значимое из литературы на других языках. Знание  английского поэтому открывает для человека двери во всю мировую культуру.

        К языкам международного общения относится и русский язык. Интерес к русскому искусству, к русской научной и технической мысли побуждал и побуждает  многих людей во всех странах мира изучать его. Так, в 500 университетах  США в настоящее время есть кафедры русского языка. В XX веке он в течение нескольких десятилетий долгое  время служил средством межнациональных  контактов в Советском Союзе  и за его пределами - в странах «социалистического лагеря». С распадом  социалистической системы и Советского  государства его роль как средства  международного общения уменьшается,  хотя он и сейчас продолжает оставаться им. Сохранится ли за ним такая роль в будущем - это зависит от того, насколько социальный и культурный  прогресс России вызовет в других  странах необходимость овладевать накопленным ею опытом, насколько высок будет мировой престиж наших экономических, технических, научных, художественных достижений. В настоящее  время, к сожалению, в нашей стране мало делается для подъемам престижа  современной русской культуры; происходит резкое сокращение выпуска  научной литературы, переводная литература вытесняет с книжных прилавков отечественную, сократились тиражи  знаменитых русских «толстых журналов», многие деятели науки и культуры уезжают за рубеж, читают там лекции и издают книги на английском  и др. языках. Если эта тенденция  будет продолжаться, то рано или поздно потребность иностранцев обращаться к русскому языку исчезнет  и интерес к его изучению и использованию за пределами России останется разве что у специалистов-языковедов .

        Специфические языковые проблемы возникают в странах, культура которых  строится на языке второго из вышеназванных типов - национальном языке. Жители таких стран, владеющие  только своим национальным языком,  наталкиваются на языковый барьер,  затрудняющий общение с иноязычными  людьми.

        Отсутствие, недостаточное количество  и несвоевременность переводов затрудняют  для них получение информации,  накапливаемой в других культурах.  В результате появляется опасность социальной и культурной изоляции и, как следствие, отставания от современной цивилизаций. Выход из этого положения  заключается в освоении второго  языка - языка международного общения. Именно по этому пути и идут малые народы. Образование у них обязательно  включает изучение второго языка. Это делает ненужными переводы,  например, научной литературы: всякий студент читает ее в подлиннике  или в переведена один из языков международного общения. Поэтому у малых народов образованные люди, по меньшей мере, двуязычны.

        Двуязычие (билингвизм) - характерная  черта культуры многонациональных  государств - Швейцарии, Индии, Канады, Нигерии и др. Двуязычным является  большинство нерусских народов Россия. В СССР в 1979 году двуязычным  было более 28% населения, из них для 23,5% вторым языком был русский.  В регионах со смешанным национальным  составом нередко возникает целая иерархия коммуникативных языковых  форм: «домашний» язык (для внутрисемейного общения); язык «базара» ( в бытовых контактах вне дома); официальный язык административного  региона; общегосударственный язык. Такое многоязыковое общение способствует  конвергенции языков и сближению  культур различных народов. 

        Большое значение в развитии культуры  народов имеет государственная языковая политика. Известные из прошлой  и современной истории попытки насильственного навязывания единого  государственного языка многоязычному  населению всегда вызывают протест со стороны национальных меньшинств. Язык нельзя навязывать силой. Овладение  вторым языком является благом только тогда, когда люди сами стремятся  к этому. В демократическом обществе должна существовать культурная  автономия для любых наций и народностей,  им должно быть обеспечено  право пользоваться своим языком и развивать на нем свою культуру. Вместе  с тем в современных условиях при образовании национальных государств передков языковой политике их руководства  возникает тенденция к глобальной  замене языка международного общения,  широко использовавшегося ранее,  национальным языком как в сфере общественной жизни, так и в системе образования, включая высшую школу. Это неминуемо порождает упомянутые уже выше трудности, связанные с языковым  барьером. Последствия такой политики  негативным образом сказываются  прежде всего на развитии национальной  науки: образование, не дающее владения языками международного общения,  ведет к отставанию ее от мирового  уровня, а научные публикации на национальном языке оказываются недоступными  для ученых других стран (в результате чего престиж национальной  науки снижается).

        /* Примером тому может служить языковая  политика, проводимая нынешним украинским государством.  Стремление к украинизации науки и образования  выливается в дополнительную работу по переводу научной литературы и системы обучения с русского на украинский, что доставляет студентам,  которые, как правило, достаточно хорошо владеют русским языком, только лишнюю головную боль. Филологи еще как-то свыклись с тем, что  вместо «Кащей бессмертный» надо говорить «Чахлик невмирущий», а вот описание на «украинской мове» устройства какого-нибудь термоконвектора превращается подчас в настоящую головоломку и для автора и для читателя. Вышедший в Киеве в 1997г. «Русско-украинский медицинский словарь» требует  заменить «укол» на «заштырк», «шприц» на «штрыкалку», «аппендицит» на «хробоко - запал», врача-гинеколога называть «бабичем», а акушерку - «пупорезкой». Вряд ли отказ от хорошо известных и медикам и их пациентам слов и введение вместо них «более украински» звучащих, но менее понятных  населению и докторам может принести какую-то пользу медицинской науке и народному здравоохранению на Украине. */

ИПКиППРО ОГПУ

Банк_педагогической_информации